типовой договор

В настоящее время в научной юридической литературе в зависимости от устанавливаемого правового результата типовой договор рассматривается как источник правовых норм и индивидуальных правовых установлений. То, что типовой договор является индивидуальным правовым установлением, никогда не вызывало принципиальных возражений. Достаточно долго образцы договоров считались исключительно частноправовой категорией и применительно к проблематике источников права не рассматривался. В цивилистической науке он традиционно исследовался через призму теории юридического факта. А вот как источник правовых норм типовой договор изначально признавался исключительно наукой международного права, что является естественным в силу специфики международного права. Теперь практически в любой юридической литературе, в том числе и учебной, в качестве источников упоминаются разные названия. Данные сочетания практически всегда отождествляются своими авторами и упоминаются при обозначении по сути одного и того же правового явления. Современная юридическая наука до сих пор не выработала единого понимания, а значит, данная проблема до сих пор остается актуальной.
В связи с этим задачей является прежде всего уяснение используемой терминологии, а также детальное изучение сущности типового договора.
Начать исследование следует с истоков идеи разделения шаблонов договоров. Эта концепция берет свое начало в теории международного права. В науке международного права сложилось три основных подхода к проблеме его выделения: 1) отрицание деления образцов договоров и признание шаблоны договоров нормоустанавливающими; 2) отрицание деления образцов договоров и признание шаблоны договоров индивидуальными сделками; 3) признание деления образцов договоров на нормативные и индивидуальные.
С одной стороны, Л. Оппенгейм, Г. Кельзен и др. вообще отвергали такое деление типовые формы договоров, полагая, что все они направлены на создание особого вида норм права, общих или индивидуальных, то есть являются нормоустанавливающими, и считали такой подход теоретически несостоятельным.
Другие ученые (О. Ниппольд, Э. Зелгман) впадали в противоположную крайность, считая, что он всегда является сделкой или вообще не может устанавливать нормы.
Представляется, что истина все-таки лежит где-то посередине. Так, еще немецкие юристы XIX в. К. Бергбом, Г. Трипель и А. Фердросс хотя и использовали разные понятия, но одинаково сходились на существовании «нормоустанавливающих» типовые формы договоров или «сделок». Критерием такого разделения выступала цель, которая соответственно заключалась в установлении норм или в использовании уже действующих норм. Отечественные международники, стремясь сгладить существующие острые углы, избегая категоричных формулировок, пытались совместить указанные подходы. Так, например, Ф.И. Кожевников считал, что «все они имеют в той или иной степени правообразующий характер, поскольку они устанавливают правила поведения, которые их участники обязаны соблюдать». Но при этом он все же выделял устанавливающие правила поведения для «целой области отношений между государствами» и «посвященные определенному конкретному вопросу». Этот подход значительно шире предложенных ранее и позволяет сочетать указанные крайние взгляды.
Существующие в науке международного права подходы к пониманию нормативности привели к возникновению аналогичных взглядов в отечественной теории права. Как частноправовая категория, типовой договор определялся довольно однозначно как соглашение об установлении, изменении или отмене субъективных прав и обязанностей либо правоотношений. Правда, еще в 1946 г. Н.Г. Александров поставил вопрос об изучении нормативного характера таких установлений.
По аналогии с международным правом в общей теории права можно также указать на наличие трех основных подходов к вопросу об отнесении его к числу источников права: 1) типовой договор — это исключительно индивидуально-правовой акт, не содержащий в себе нормативных установлений, а значит, не являющийся источником права; 2) любой образец договора содержит в себе нормы права, так называемые микронормы, а значит, является источником права. Этот наиболее широкий подход к нормативности типового договора развивается в рамках конвенциональной теории права, вводящей понятие нормативной саморегуляции общества. В рамках третьей концепции, которая представляется наиболее корректной, признается существование индивидуального правового установления, равно как и нормативного шаблона договора. Особый интерес представляет позиция ученого первой половины XX в. Ф.В. Тарановского. Признавая деление, в качестве критериев он выдвинул: 1) цель; 2) мотивы сторон; 3) «последствия». Его взгляды получили дальнейшее развитие в работах Н.Г. Александрова. Для такого деления шаблонов договоров он считал достаточным лишь одного критерия — «указания на то, что один служит основанием возникновения конкретного юридического отношения, а другой — основанием возникновения юридической нормы».
На сегодняшний день в правовой доктрине существует практически единое мнение по данному вопросу. При построении своих исследований ученые продолжают отталкиваться от правового результата как критерия деления. В последних научных исследованиях подобное разграничение проводится на нормативной базе — Постановлении Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 г. N 5 «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел по заявлениям прокуроров о признании правовых актов, противоречащих закону». Так, А.В. Демин на его основании формулирует определение: «акт, устанавливающий правовые нормы (правила поведения), обязательные для формально неопределенного круга лиц, рассчитанный на неоднократное применение, действующий независимо от того, возникли или прекратились предусмотренные им конкретные правоотношения». В.В. Иванов в своем определении также базируется на данном Постановлении. Поскольку на сегодняшний день данное Постановление утратило свою силу в связи с принятием нового Постановления, в котором осталось только понятие нормативного правового акта, аналогичное тому, что было сформулировано в предыдущем акте, некоторые авторы продолжают ссылаться на него как на основание деления на шаблоны договоров.
Но есть и противники такого взгляда. Например, А.Д. Корецкий считает, что по своей сути оба вида представляют собой одно и то же явление — намерение их сторон (участников) совершить определенные, юридически значимые действия в целях реализации конкретных интересов; принципиальное различие состоит лишь в субъектном составе их участников и характере интересов. Кроме того, свои нормативные свойства он приобретает не автоматически в силу каких-то своих уникальных качеств, а в результате его последующей государственной ратификации высшим законодательным органом страны. И, наконец, с точки зрения самих государств, заключивших его, последний является сделкой, а не высшей догмой или законом».
При существующей тенденции повышения роли типового договора, характерной для всего современного права, проблема правотворчества приобретает особое значение. Прежде всего концепция рассмотрения его как источника правовых норм представляется более корректной и адекватной существующим общественно-экономическим, политическим и правовым условиям, а также является достаточно удобной как с теоретической, так и с практической точек зрения.
Относительное единство в вопросе выделения шаблона договора из общей массы не означает единого понимания данного правового явления. Как уже говорилось ранее, в учебной и научной литературе зачастую можно встретить самые разнообразные категории, характеризующие, по сути дела, один и тот же источник права. В одном случае его называют «нормативная сделка», «правовая  сделка», иногда вообще типовой договор, можно встретить и другие сочетания.
Для дальнейшего исследования необходимо прежде всего определиться с терминологией. Особое внимание стоит обратить на результат, получаемый при его заключении. Поскольку любой источник права устанавливает определенное правило поведения, то его суть как источника права состоит в установлении правовой нормы.
Авторы так называемых «содержательных» определений явно не проводят четкого разделения между волеизъявлениями (действиями) и их формой (документальными актами). Как волеизъявление он устанавливает правовые нормы. А документ, безусловно, нормы содержит. В данном случае вопрос сводится к соотношению формы и содержания. Как известно, форма без содержания бесполезна и бессмысленна, так же как содержание без формы не имеет внешнего оформления и неосязаемо. Но первично, разумеется, действие, поэтому основной акцент в его понимании надо делать именно на нормоустановление. Все то положительное, что отражают «содержательные» определения, состоит в указании на нормативное начало как специфическую особенность по сравнению с другими.
Однако и правоустановительных определений предложено немало. «одно из них — это соглашение двух и более сторон, в результате которого устанавливаются, изменяются или отменяются нормы права», — пишут В.В. Лазарев и С.В. Липень. Авторы, придерживающиеся актовой теории происхождения договора, определяя типовой договор через правовой акт, также акцентируют внимание на его правоустановительном начале. Например, В.В. Иванов под ним понимает «совместно совершенные в соответствующей необходимой форме обособленные волеизъявления двух и более управомоченных субъектов права правотворчества, направленные на регулирование поведения этих субъектов и (или) иных субъектов, на основе согласия устанавливающие правовые нормы».
Таким образом, независимо от того, как воспринимать его (как соглашение или правовой акт), сущность  сводится к нормоустановлению. Он, по сути, представляет собой индивидуальную сделку, который урегулирован нормой права и основан на воле конкретных индивидов, потому лишен нормативности.
Рассмотрение его как источника права неразрывно связано со специфическим признаком нормативности. В большинстве случаев норма воспринимается как продукт волевой, специализированной деятельности различных субъектов нормотворчества, детерминированной объективной реальностью. Кроме того, проблему нормативности чаще всего сводят только к правовой норме, которая является исходным элементом в механизме правового регулирования, хотя к ним также относятся нормы-принципы, нормы-декларации, нормы-определения и т.д. По этой причине приемлемым будет употребление более широких синонимичных понятий, таких как «общеобязательное веление» или «нормативное правовое установление», «предписание».
Правовая наука главным свойством правовой нормы считает ее общий характер. Внешне он предполагает многократность ее применения и распространение действия на неопределенный круг лиц. Такое действие правовой нормы подкрепляется ее общеобязательностью, которая обеспечивается государственным авторитетом, а порой и принуждением. Целью общеобязательности является воспрепятствование актам социальной действительности, влекущим разбалансированность и дезорганизованность социальных связей.
На сегодняшний день такой подход признан верным, но односторонним и обладающим существенной долей субъективизма, а потому неполным. В научных разработках последнего десятилетия нормативность представляется как неизбежное свойство любого социального образования, необходимость которого обусловлена объективными условиями развития общества. Сторонники этой точки зрения констатируют объективную природу нормы, выводя ее за пределы деятельности людей. В связи с этим признаками правовой нормы являются: 1) экономическая, социально-политическая обусловленность; 2) нормальность; 3) повторяемость; 4) типичность; 5) общеобязательность.
Если некоторые установки поддерживаются только реальным применением мер принуждения, они перестают быть объективно обусловленными, а следовательно, становятся нормативными только по форме, а не по своей природе, теряя содержание и смысл.
Перечень и связь указанных выше объективных признаков нормативности достаточно условен. Но в то же время все признаки нормативности неразрывно связаны друг с другом, они не существуют сами по себе, а являются проявлением единого целого — «социальной нормативности как социального закона, как объективного свойства социальной реальности…». Таким образом, «нормативность есть первичное, исходное свойство социальной материи, предопределяемое его внутренней потребностью в упорядоченности и способности к самоорганизации».
Однако все же не стоит умалять роль субъективного фактора, так как объективные процессы не могут существовать бессубъектно. Как отмечал В.С. Нерсесянц, кроме объективного процесса формирования норм существует еще субъективный процесс, связанный с осознанием их формулирования (устно или письменно) соответствующими авторитетными и властными инстанциями коллектива, общества, государства. Такой подход представляется более широким, поскольку рассматривает норму не только как форму, но и ее природу, позволяет преодолеть существующие заблуждения узкого позитивистского подхода, а также гармонично сочетает объективное, обусловленное социальной необходимостью, и субъективное, связанное с «осознанно-целенаправленным процессом формулирования», начала. Понимание дилеммы «объективное-субъективное» позволяет глубже исследовать генезис социальных норм, в том числе и правовых.
В заключение хотелось бы привести следующие выводы:
1.Кроме того, что в юридической науке он рассматривается как индивидуальное правовое установление, в последнее время он все чаще привлекает внимание как источник права. Такая концепция представляется более корректной и адекватной существующим общественно-экономическим, политическим и правовым условиям.
2. В литературе можно встретить множество категорий, характеризующих, по сути дела, одно и то же правовое явление. Наиболее приемлемым является именно он, так как отражает его нормоустановительную природу.
3. Одним из признаков шаблона договора является его нормативность, исследование которой представляется эффективным с позиций социологического подхода. В силу этого его предписания считаются нормативными прежде всего благодаря своей природе, являясь порождением объективной реальности.


Добавить комментарий